June 2nd, 2006


Когда-нибудь после Пасхи – навряд ли до,
внуки слишком привыкнут к моим куличам,
я соберусь и приеду к тебе в Бордо,
не уточняя день, чтобы ты меня не встречал.
Я оставлю сумку мадам Аньес,
попрошу ее, стесняясь, "Силянс, сильвупле",
а сама зайду со стороны виноградных лоз,
босиком ступая по мягкой земле.

Там, долговязый мой, с черенком в руках,
ты будешь что-то ладить в своем саду.
Я надеюсь, что ты не услышишь, как я подойду.
И надеюсь, что ты удивишься и скажешь "ах!".
И на террасе, дощатой, брусчатой, среди ветвей,
моложавые для своих шестидесяти с чем-то лет,
мы будем пить полуденный кофе или вечерний портвейн –
и знать, что прекраснее места на свете нет.

И тогда я порадуюсь снова, в который раз,
что когда-то узнала секрет, старый как мир:
всегда есть тот, от кого не дождешься ни призрачных роз, ни сказочных фраз,
ни романтических слез, ни темнеющих в страсти глаз,
но зато намазать на булочку козий сыр
он умеет как никто другой на Земле –
ровно столько и ровно так, как хочется мне.
Some day after Easter – hardly before, you know
(the grandkids will be demanding my hot cross buns),
I would just up and visit with you in Bordeaux
out of the blue, so you don’t try to meet me this once.
I’d leave my bag in Mme Agnes’s care,
say a bit shyly: Silence, s’il vous plait; she’ll nod,
and then I’d go around the grounds, where
the vines are climbing and bare feet meet the sod.

There, my lanky, my dear, with a trowel in hand,
you will be working in that garden of yours.
I hope you’d be so fully absorbed in your chores,
I hope you’d voice your surprise as you get up to stand.
And on the veranda, flagstones and wood planks under the tree,
looking rather youthful for sixty-somethings we are,
we’d drink the dinner port or the afternoon tea,
and know that this place is the best in the world by far.

It’s then I’ll discover again, with a joyful start,
this age-old secret I know that I used to know:
there is always one who’s not big on undying love or the sweet “we shall never part”,
romantic white dove or the darkly passionate heart,
but who spreads the fromage de chèvre on my bread just so,
the way that no one else on the planet can:
exactly the way I want, not too thick, not too thin.